Ей кто-то когда-то нагадал, что она умрет во сне. Как давно это было, она сама не помнила, но в том возрасте, когда сон казался самым приятным способом умереть. Потом она стала весомее в возрасте, и еще весомее. И когда эта весомость перетекла во что-то осязаемое в её суставах, костях, коже, во снах ей стало неприятно и страшно. Она еле могла там ориентироваться, а это означало, что во сне умереть куда хуже, чем утонуть, чем запнуться случайно о порожек и улететь головой вниз, чем быть сбитой машиной.

И поскольку из-за своей весомости реальность она могла контролировать куда лучше, чем сны, где невесомость поглощала её, и её суставам, костям и коже было сложно сопротивляться, где она отделялась от своей плотности и превращалась в бестелесную самопрезентацию, постольку она стала вести дневник предсмертных записок –
чтобы быть весомой даже после своей смерти.

Конечно, никто ей не гарантировал того, что эти записки будут соблюдены, если что вдруг. Но это давало ей уверенность в завтрашнем сне.

Когда её спрашивали – ты ведешь дневник? Она, конечно, кивала, странно улыбалась и прятала тетрадку. Потому что каждая запись была не совсем заметкой о прожитом дне – скорее о прожитой жизни.

Начинала она всегда: «Если вы это читаете, значит, я уже мертва»

Последнее слово было таким тяжелым, что его можно было использовать вместо точки, так она и делала. Потом она перечисляла свою последнюю волю по пунктам. И делала так несколько лет, после обретения весомости.

В один из дней этих нескольких лет, она решила перечитать все свои записки, потому что собиралась заводить очередную тетрадь. И тут с удивлением заметила, что каждый день её воля трансформировалась, так что ей показалось, что она читает несколько сотен чужих предсмертных записок.

Каждый день происходило то, что меняло её посмертные желания, даже если это самое «то» было маленькой пылинкой на негативе взгляда. Почему-то её это так поразило, что весомость, скопленная годами, вдруг продырявилась – дала течь. И из неё вытекло всё, что удерживало раньше на поверхности этого сумасшедшего происходящего.
Но весомость, которой в ней было так много, вытекала долго и медленно. А поскольку это было изнурительно, тяжело, как будто кто-то выкачивает из тебя кровь маленьким шприцем, она не написала первую страницу в новой тетради предсмертных записок.

И
уснула.
Когда её глаза сомкнулись,
превратив лицо в застекленный балкон,
она умерла.

Как только нашли её, нашли и тетради. Но было сложно понять, какую из записок считать достоверной. Взяли последнюю – как самую приближенную к ней. Но уже не смогли узнать, что последним желанием, которое она пыталась записать в своем мёртвом сне было: сжечь все записки.

Потому что в невесомости пункты уже не нужны.

ноябрь 2021
поля апрелева